Я не могу слушать музыку…

Главная страница >> Новости >> Я не могу слушать музыку…

«В Реут после инсульта прошел реабилитацию Игаль Туна, первая скрипка израильской филармонии...»

В разгар концертного турнира заграницей скрипач Филармонического оркестра Израиля Игаль Туна перенес тяжелый инсульт; по оценкам врачей, он не должен был выжить или остаться на всю жизнь в состоянии овоща. Но благодаря любви своей подруги Тали он пришёл в себя через два месяца. Левая сторона его тела была парализована, зрение было сильно повреждено, но Игаль боролся.

Пятница, три недели назад, был самым счастливым днем для Игаля Туна, всемирно известного музыканта, первой скрипки Израильской филармонии. Но на этот раз это был не успешный конкурс со сложной сонатой или сольное выступление в концертном зале за рубежом, а нечто совершенно иное: первый выезд из медицинского реабилитационного центра Реут и посещение своего дома в Тель-Авиве, в котором он не был более 10 месяцев.

Мало кто знает, что 28 мая 2016 года талантливый артист, известный всем любителям классической музыки, перенес тяжелый инсульт. Теперь он страдает от частичного паралича  тела и серьезного повреждения зрения; передвигается в инвалидном кресле. Врачи посчитали, что он не переживет инсульт или что он навсегда останется растением, но Игаль сражался. В последние месяцы он прошел обширную реабилитацию, включавшую в себя физиотерапию, трудотерапию, пространственную ориентацию, альтернативные методы лечения и специальные упражнения, предназначенные для восстановления способности мозга анализировать визуальную картинку. Вместо того, чтобы поддаваться унынию и разочарованию, он каждый день покоряет очередную небольшую вершину – ему удается узнать очередные бытовые предметы или немного погулять с тростью.

«Повседневные действия из моей предыдущей жизни, волнуют и пугают меня», - говорит он, используя богатые речевые обороты для того, чтобы выразить свои чувства (его речевая функция не пострадала). «Согласие покинуть Реут и побывать несколько часов дома потребовало от меня преодоления серьезного психологического барьера. Как только я сел в машину рядом с Тали, у меня начали появляться какие-то вспышки зрительных воспоминаний».

 «Когда я подошёл к дому, я боялся войти в квартиру, потому что я не мог вспомнить, как она выглядела изнутри ... Как только дверь открылась, я узнал нашу гостиную, барную стойку и кухню… Для обычного человека это может быть было бы глупо и банально, но, когда мне удается определить цвет рубашки, для меня это большое счастье».

Во второй раз, когда на прошлой неделе Игаль поехал домой, он сумел удивить свою жену, узнав несколько зданий по дороге домой. Он посидел с друзьями в кафе, насладился весенним солнцем и даже навестил свою пожилую маму. И только одна вещь омрачает все эти радости: его тоска по игре. Он упорно отвергает любые попытки поставить ему слушать музыку, а иногда какое-то случайно услышанное звучание или музыка в кафе вызывает у него слезы на глазах. Но от мечты когда-то снова держать в руках скрипку он отказаться не готов.

«Я решил, что это произойдет, даже если это не будет завтра. Я принимаю тот факт, что это моя жизнь на данный момент. В последние несколько дней я начал делать упражнения по управляемому воображению, я воссоздаю в голове музыку и ноты, для того чтобы тренировать свой мозг».

«Иногда ко мне приходит ужасная мысль, что я не смогу снова играть на скрипке, но я решил, что не позволю негативным мыслям одолеть меня. Я верю, что в будущем я смогу организовать концерт по сбору средств для Реут, на котором я тоже буду играть!».

•   •   •

Игаль Туна (64 года) не отмечен в Википедии, несмотря на впечатляющую 30-летнюю карьеру в качестве первой скрипки (концертмейстера) в Филармоническом оркестре и в качестве правой руки всемирно известного дирижера Зубина Меты. Кроме того, Игаль вел мастер-классы в Израиле и за рубежом и почти 40 лет работал главным скрипачом Израильского камерного квартета, основанного в 1957 году, в котором также играет Тали. Из-за того, что пара на данный момент не играет, квартет на данный момент перестал действовать.

Своей невероятной карьерой он обязан своему отцу Зигмунду, скрипачу-любителю из Польши, пережившему Холокост. Отец познакомил его с музыкальным инструментом и призвал его практиковаться вместо того, чтобы играть в футбол с соседскими детьми в Гиватаиме. «И хотя я играю на скрипке с 7 лет, это не была любовь с первого взгляда. Связь между нами созрела со временем».

Наставниками Игаля в детстве были профессор Рами Шавлов, всемирно известный и один из самых уважаемых преподавателей Тель-Авивской академии, и профессор Петр Бондаренко, один из самых выдающихся московских учителей, Это он присоединил Игаля к мастер-классу  известного еврейского музыканта Иехуди Менухина. По окончании средней школы, в 1970 году, он поступил в военный резерв и учился в музыкальной академии имени Рубина.

После демобилизации, получив степень магистра музыки и государственную аккредитацию деятеля искусств, Игаль играл в нескольких городских оркестрах. В возрасте 25 лет он устроился первой скрипкой в симфоническом оркестре Беер-Шевы, а два года спустя присоединился к Израильскому камерному оркестру. Еще год спустя он перешел в Иерусалимский симфонический оркестр, где играл в течение шести лет. Он пришел в филармонию в 1987 году, уже имея за плечами карьеру солиста; за эти годы он стал самым старожилом среди трех ведущих скрипачей.

Он встретил Тали (51 год) в Филармоническом оркестре в конце 1994 года. Она также играла на скрипке с раннего возраста, и ее резюме включал в себя Мюнхенскую филармонию и обучение в Джульярдской школе исполнительских искусств в Нью-Йорке. Игаль тогда расстался с женой, был отцом ребенка, который полностью сосредоточился только на оркестре.

Он улыбается, когда вспоминает их первый разговор во время гастролей оркестра в восточной Азии в 1995 году. «Все музыканты, включая Зубина Мету, подхватили вирус желудка в Индии, из-за которого нам было трудно репетировать, и Тали была первой, кто заболела. Во время одной из поездок в автобусе я из вежливости спросил ее, как она себя чувствует и поговорил с ней о пейзаже на улице. Когда мы вернулись в Израиль мы стали друзьями. Сначала говорили о музыке, а потом я начал изливать ей душу во всем. Через несколько месяцев дружба переросла в любовь.

«Таких пар, как мы, не так много. Наша любовь держит нас вместе 24 часа в сутки, между нами нет напряженности, и мы никогда не хотели уединяться друг от друга. Мы сразу начинаем скучать».

Они были в восторге от гастролей Филармонии в Дрезден 17 мая 2016 года. Два концерта были запланированы для оркестра, а Игаль должен был также сыграть соло в Восьмой симфонии Малера. На третий день гастролей у него поднялась температура.

«Мы думали, что у него грипп, и врач, который сопровождал оркестр, дал ему таблетку, чтобы сбить температуру», - рассказывает Тали о событиях, большинство из которых стерто из памяти Игаля. «На следующий день он не мог встать с кровати в гостинице, у него был озноб. Я была уверена, что у него начинается воспаление легких, и, поскольку у нас не было направления в больницу, врач дал ему антибиотик, но ситуация только ухудшилась. В четверг мы решили вернуться в Израиль. Игаль был настолько слаб, что для того, чтобы завести его в самолет нам понадобилось инвалидное кресло.

«Когда мы приземлились, мы немедленно поехали в поликлинику. У него взяли анализы крови, дали ему лекарства, но его состояние не улучшалось. Через два дня появились красные пятна и отеки на суставах пальцев. Ему снова поменяли лекарства, но ни один врач не диагностировал у него воспаление.

В пятницу, 27 мая, его состояние ухудшилось, и Тали вызвала скорую помощь. После непродолжительного лечения его состояние стабилизировалось, и было решено, что нет смысла везти его в приемный покой.

«В субботу я проснулась рано, потому что мне было очень жарко. Игаль кипел как печь и не реагировал. Я снова вызвала скорую помощь, и двое прибывших врачей решили отвезти его в больницу Ихилова. Они положили его на носилки и спустились на лифте. В машине скорой помощи я не понимала, почему они включили сирены, ведь улицы были пусты. Я видела, как доктора наклонились над Игалем и задавали ему глупые вопросы типа «Как тебя зовут?» И «Где ты живешь?» Водитель сообщила мне, что в лифте у него случился инсульт».

Игаль был срочно доставлен в приемный покой и прошел компьютерную томографию. Вечером врачи сообщили Тали, что у него обнаружено обширное кровоизлияние в мозг, и что его жизнь в опасности, и что есть шанс, что он не переживет ночь. «Его состояние было настолько тяжелым, что было решено не делать хирургическую операцию по выкачиванию крови из-за страха, что он умрет на операционном столе», - ее голос надламывается. «Игаля подключили к искусственной вентиляции легких и ввели в искусственную кому. После полутора недель реанимации он был переведен в отделение интенсивной терапии в отделении внутренней медицины».

«Я видела его без сознания и подключенным к миллиону приборов, и я не верила, что высокая температура может внезапно изменить жизнь. Оказалось, что какая-то бактерия попала ему в сердце, и ее вовремя не диагностировали. Это и привело к инсульту». От врачей я поняла, что его у него практически нулевой шанс выжить и в лучшем случае он останется растением. Один из них спросил меня, какова позиция Игаля в таких случаях, и, собираюсь ли я отключить его от аппаратов. Я посмотрела на него в шоке и не ответила».

Вы готовились к такому варианту?

«Да вы что?», кричит она. «Я думала только о нашем обещании, что мы будем вместе всегда. Я сидела днем ​​и ночью рядом с его кроватью в отделении интенсивной терапии, гладила его, ставила ему диски нашего квартета, рассказывала, как сильно я его люблю».

В июне 2016 года Игаля, находившегося без сознания почти два месяца, врачи рекомендовали перевести в центр, занимающийся уходом за хроническими больными. Тали была вне себя.

«Я не была готова к тому, что он закончит свою жизнь в заведении, где нет реабилитационного лечения», - говорит она. «Я приняла другое решение. Я сидела рядом с Игалем каждый день, держала его за руку и просила его положить ладонь на мою. Я делала это снова и снова, и однажды он вдруг сделал это… Я чуть не потеряла сознание! Я почувствовала себя как в научно-фантастическом фильме! Я подумала, что это рефлекс, но на следующий день он снова отреагировал на меня. Я рассказала об этом врачам, но они не смогли получить от него никакой реакции. Один из них был особо отзывчив к моей ситуации, он отвел меня в сторону и объяснил, что в такой ситуации нет шансов на реабилитацию, и что я должна решить, это ли та жизнь, которую я хотела бы для своего мужа. Я плакала, не переставая.

«Через несколько дней я сменила тон. Я резко сказала ему: Игаль, ты меня слышишь? Они хотят перевести тебя в отделение для хронических пациентов на ИВЛ, а я хочу, чтоб ты отправился на реабилитацию. Если врачи попросят тебя поднять руку или ногу, тебе надо это сделать! Впервые Игаль поднял большой палец, как будто он меня понял».

«На следующий день после этого произошло волшебство, я не забуду тот день, это было в середине июня, рано утром, я ждала конца врачебного обхода за дверью его палаты и грызла ноготь, а когда врачи вышли один из них сказал: «Мы попросили Игаля поднять руку, и он поднял».

«Я была тронута до слез, и мне было ясно, что с этого момента все будет только улучшаться, и вот тогда мне стало понятно, что настойчивость и сила воли могут привести к чудесам».

С момента, когда он открыл глаза, стало понятно, насколько состояние Игаля тяжелое. Помимо полного паралича левой стороны тела, ему был поставлен диагноз – кортикальная слепота – явление, при котором мозг не может обрабатывать визуальную информацию, хотя само зрение у пациента не нарушено. Уровень повреждения зависит от повреждения головного мозга и во многих случаях оно обратимо.

12 июля Игаля перевели в Реут, уровень его функционирования был определен как очень низкий. Ему была проведена глубокая диагностика, после чего он получил индивидуальную программу лечения, предназначенную для улучшения его подвижности, когнитивных способностей, памяти и зрения.

Заведующий подразделения реабилитации медицинского центра Реут, профессор Рафи Херути: «С того момента, как Игаль поступил в наш центр, наша профессиональная команда – врач реабилитационной терапии, физиотерапевт, спич-терапевт, трудотерапевт, реабилитационный психолог и социальный работник начала интенсивно с ним заниматься.

Есть ли какие-то особые виды лечения для Игаля, как для скрипача?

Он проходит сессии арт-терапии (живопись и скульптура), но абсолютно отказывается поднимать на них тему музыки, так как она поднимает в нем болезненные чувства. Мы «использовали» его особые умения, такие как богатое воображение и способность работать под давлением и нагрузкой стимулов, чтобы сочетать в физиотерапии также моторную и когнитивную терапию. Не все пациенты могут это выдержать.

Спустя восемь месяцев Игаль уже совсем другой человек. Выезды домой свидетельствуют о том, что он уже готов к следующему этапу – амбулаторному лечению. Он может ходить с поддержкой, боль уменьшилась благодаря процедурам альтернативной медицины, таким как иглоукалывание и массаж Твина.

«Так как мозг – очень пластичный орган, способный восстанавливать себя, мы задействуем здоровые участки мозга Игаля, чтобы компенсировать множество поврежденных участков. Его мотивация и позитивный настрой способствуют его необычайному прогрессу».

Сколько лет реабилитации ждёт Игаля?

«Всю жизнь. Со временем он обнаружит, что его способности только улучшаются. Это долгосрочная работа, но она работает на него».

Воскресное утро. Игаль открывает день получасовой интимной беседой с арт-терапевтом, откуда его переводят в кабинет трудотерапии. Трудотерапевт Ирена, помогает ему переместиться с инвалидной коляски на кушетку и сохранять спину прямой. Его глаза быстро шарят, пытаясь сфокусироваться на Тали, в ярко-розовом свитере. Широкая улыбка появляется на его лице, когда он наконец видит ее. Она нежно целует его в лоб.

Режим дня Тали полностью изменился. Вместо того, чтобы работать, играть и выступать, она остается в Реуте до позднего вечера и ухаживает за своим мужем. Рядом с ней ее отец, Гидеон, в прошлом солист Филармонического оркестра, который вышел на пенсию 15 лет назад. Он помогает ей каждый день в течение нескольких часов.

 «Игаль, что ты видишь перед собой?» Спрашивает Ирена. «Самую красивую женщину в мире», - демонстрирует он личное обаяние. Через несколько минут его улыбка сменяется выражением боли, и маленькие капельки пота покрывают его лоб. Трудотерапевт работает над движением в парализованной левой руке. Он медленно раскрывает пальцы и снова сжимает кулак. Простое действие для здорового человека, но для Игаля оно требует неимоверных усилий.

Несмотря на лёгкую усталость, он не пропускает занятие физиотерапией. Физиотерапевты Гали и Ишай заворачивают его ногу в специальную скобу из жесткого пластика (ортез), которая позволяет ему стоять на обеих ногах и ходить с палкой. Ему удается немного походить самостоятельно, без поддержки, а затем он с удовольствием показывает язык в сторону, где сидит Тали. Когда один из физиотерапевтов по неосторожности предлагает поставить музыку, чтобы ему было легче поддерживать ритм во время ходьбы, его лицо сморщивается.

Игаль, почему Вы так сопротивляетесь музыке, которая наполняла Вашу жизнь более 50 лет?

«Это все еще слишком больно... Неделю назад я предпринял небольшую попытку и попросил Тали дать мне послушать арию Баха. Я не почувствовал себя плохо, но, когда она предложила поставить мне ее еще раз, я отказался. Поэтому и у телевизора в палате всегда выключен звук, я только увеличиваю громкость, чтобы посмотреть новости».

Вы согласитесь пойти на концерт?

«Не на этом этапе и не в ближайшее время, хотя я наконец не исключаю этого на корню как раньше. Каждый день для меня – это шаг вперед, мне нужно время чтобы адаптироваться к изменениям. Пока что я не могу слышать произведения без того, чтобы это не рвало мне сердце и не напоминало мне о том, что я не могу делать уже почти год».

Друзья из филармонии приходят навестить?

«Долгое время я не мог иметь дело с людьми. Они не всегда осознавали мои трудности. В прошлом месяце я эмоционально готовился к встрече с друзьями, и музыканты и члены руководства пришли меня навестить. Все прошло тьфу-тьфу, но я очень волновался.

Пиковый момент был тогда, когда они мне сказали, что я остался тем же Игалем, которого они знали. Мне было важно это услышать, потому что, несмотря на повреждение мозга, я не изменился. Однажды мне позвонили коллеги из филармонии чтобы проконсультироваться со мной по поводу результатов экзаменов музыканта, который хотел присоединиться к оркестру. У меня нет слов, чтобы описать ощущение того, что меня не сбрасывают со счетов. Я чувствую себя уместным. Хотя я все ещё и парализован, но знания и память функционируют в полную силу».

Игаль также стал первым пациентом Реута, который женился во время своей госпитализации. 16 сентября 2016 года, спустя несколько месяцев после начала его реабилитации, он закрепил свои 22-летние отношения с Тали узами брака, церемония бракосочетания состоялась на крыше медицинского центра. Жених был одет в синюю пижаму Реута и сидел в инвалидном кресле, невеста пришла в белой футболке и юбке в горошек, но, когда раввин объявил бракосочетание свершившимся и вручил им в руки свидетельство о браке, ни один глаз в толпе не остался сухим. Был заранее забронирован кейтеринг, и даже немного фоновой музыки.

Вы ждали столько лет, почему было не дождаться окончания реабилитации?

Тали: «Для нас свадебная церемония с самого начала не стояла во главе угла, мы даже боялись, что заключение брака разрушит романтику, и только после инсульта Игаля, мы почувствовали, что свадьба станет частью процесса его выздоровления. Мы оба получили от нее силы. Это церемония, которая увековечивает ухабистую дорогу, через которую мы прошли, и тот факт, что он выжил, вопреки всем прогнозам врачей».

Игаль разражается смехом. «Я не думал, что Тали уйдет, хоть сегодня я не такая уж большая находка, но я бы понял ее, если бы она решила уйти от меня и продолжить свою жизнь. Глубоко внутри я молился, чтобы она осталась».

Как Вы сделали ей предложение?

«Мы были одни в комнате, и я просто спросил ее, это был очень личный и интимный момент для нас обоих, а потом мы оба заплакали».

После последнего посещения дома, кажется, что он претерпел еще одно изменение. В понедельник днем попросил Тали спустить его во двор в Реуте и подставил лицо солнечным лучам. Он пытался сосредоточиться на людях, бегущих мимо него, его глаза снова бегали в отчаянной попытке сфокусироваться на их фигурах. Вдруг он заметил, что перед ним находится кафетерия.

«Я вижу белую дверь», - сказал он взволнованно, и перечислил две из представленных в витрине закусок. Тали вынула из сумочки пару очков и положила их перед ним. Игаль узнал их, а затем он узнал яблочный напиток, который она держала в руках, скамейку рядом с ним и растения в горшках. Он колебался только с прямоугольным мобильником.

Можете ли вы объяснить образ, который мозг переводит вам?

«Трудно описать вспышки, речь не идет о размытие, как будто все смешивается передо мной, а потом я вдруг поднимаю предмет и узнаю его. Я легко различаю свет и тьму, но все еще испытываю трудности, особенно с цветами».

Слепота – самая сложная часть реабилитации?

«Зрение – это болезненная тема, и это ключ к моему прогрессу. Я не смогу ходить, не видя, не ориентируясь в пространстве и, конечно же, не смогу играть. Когда оно улучшится, улучшится и моторика. Только тогда я смогу вернуться к нормальной жизни».

 

Статья вышедшая в "Исраэль хайом" в пятницу, 31/3/2017

Обращайтесь. Мы можем Вам помочь!